Строгий, но справедливый, и большой шутник

Всегда мне твердил: «Ты за роддом не беспокойся, там Ольга Архиповна Мальцева, золото-человек». И так же отзывался о других».

По воспоминаниям сына Владимира и супруги Марии Владимировны, на работу уходил в четыре-пять утра. Даже если ночью в больницу вызывали, по возвращении домой спешил обратно, чтобы не пропустить «пятиминутку».

Это сегодня за плечами Екатерины Никитичны Бурановой более полувека работы в Амурской центральной районной больнице. А тогда, в далеком 1965 году, она по воле судьбы и некоего доброго дяди Миши, решившего помочь молоденькой девчонке, оказалась в Амурске. Всё тот же дядя Миша привел её в больницу.

– Завел в кабинет главврача и буквально передал меня ему из рук в руки. Я сижу, а Иосиф Илларионович меня спрашивает: «Кто ты, откуда?». Все о себе рассказала, он и говорит: «Вижу, ты не дурочка, и я беру над тобой шефство. В этом году уже поздно, а вот на следующий год пойдешь учиться на двухгодичные курсы медсестер, а пока возьму санитаркой в хирургию, и будешь под моим неустанным контролем». Так и был он для меня, как папа родной: чувствовала, что постоянно нахожусь под его защитой», – рассказывала во время нашей с ней встречи Екатерина Никитична.

А вот как рассказал о своей первой встрече со Штангретом Леонид Петрович Ганов. Он после окончания мединститута в 1975 году проходил в Амурске ординатуру по хирургии: «Очень интересный и оригинальный был человек. Когда я пришел в больницу и зашел к нему в кабинет, он меня увидел и спрашивает: «Ты кто? – «Интерн», – отвечаю. – «А, интервент, ну хорошо, хорошо, я тебя научу грыжу вырезать. Если что, вызывай, помогу».

Огромный стаж работы медсестрой и у Галины Викторовны Корепановой. Говоря о главвраче больницы, Галина Викторовна, прежде всего, отметила его человеческие качества: «Иосиф Илларионович был человеком замечательнейшим, хотя поработать с ним мне удалось всего два года. Но я увидела, какой он добрый, большой юморист, всегда шутил с нами, молодыми медсестрами. И, вместе с тем, был большим авторитетом, хозяйственником, его все уважали и любили».

Та же Зинаида Григорьевна Павлова вспоминала, что, когда Штангрета перевели из Троицкого в Амурск, а её назначили на его должность, очень было трудно работать после такого сильного организатора и врача.

– То же самое повторилось в Амурске, когда его не стало, а меня назначили главврачом. Люди приходили и говорили: «Нет Штангрета, всё без него валится». Я помню, когда Иосиф Илларионович уже был тяжело болен, мы стояли у окна его кабинета, и он сказал: «Смотри, Зина, забор-то валится, сад пропадает, а я всё болею и болею». У людей имя Штангрета прочно ассоциировалось с понятием «хозяин», и все искренне верили, не вникая в суть, что при нем был бы порядок, а вот мы, предшественники, что-то упустили из виду, недоглядели, – вспоминала она.

Зинаида Григорьевна отправилась на прием к председателю райисполкома Анатолию Мартыненко, чтобы решить вопрос с забором, но не стала напрямую говорить о его строительстве, всё же за плечами была школа дипломатии Штангрета, который являлся мастером в решении любых хозяйственных вопросов. Поэтому новый главврач посетовала на отсутствие у больницы денежных средств и на то, что деревянный забор своим видом наводит на больных уныние и напоминает заброшенный деревенский погост. «Анатолий Николаевич правильно понял меня. Из городского бюджета выделили деньги на капитальный забор, который стоит и сегодня», – рассказывала Зинаида Павлова.

Главврач был новатором во всем, ценил и уважал коллег, и они отвечали взаимностью и считали, что такой человек, как Иосиф Илларионович Штангрет, достоин, чтобы его имя было увековечено в названии улицы города или общественного здания, той же больницы.

СНЕЖАНА КОВБИЙ