Причал нашей судьбы (документальный рассказ)

‒ Так началась моя жизнь на стройке, ‒ вспоминала Воложанина. – Бригадиром в палатке считалась Катерина. Она была рассудительной. А все девчата, в основном, как выяснилось, тоже не имели специальности и выполняли разную работу, на тот момент убирали территорию просек. Шел март 1959 года. И вдруг всю нашу девичью компанию определили в ученики каменщиц и штукатуров-маляров. Нашлись на стройке опытные инструкторы, стали объяснять специфику этих специальностей, их значение.

Хотя фронта работ на тот момент еще не было из-за отсутствия дороги – все вокруг заросло лесом. И по Амуру не было условий для доставки кирпича и других строительных материалов. Так что, считай, два года девчатам, прошедшим краткий курс профессии каменщиц, приходилось трудиться на разных работах.

‒ Нас определили в три бригады. Меня приняли в бригаде Виктора Потапова, которая возводила шестиэтажный дом, и уже построила его от фундамента до четвертого этажа. Но из-за перебоев с кирпичом часто возникали простои. А у меня оказалась боязнь высоты, уже на четвертом этаже кружилась голова. Пришлось уходить из каменщиков в управление, спускаться, как говорится, с высот на землю. Начальник УНР-300 Ковтасюк спросил, имею ли я какую-либо грамоту? «Да, ‒ ответила я, ‒ десять классов школы», ‒ «Хорошо», ‒ сказал он.

‒ В газетных публикациях обычно называли только те управления, которые ударно работали на том или ином строящемся объекте. Бывало, упомянут фамилии прорабов участков и бригадиров, а тех работяг, которые вкалывали на стройке, не называли, ‒ припомнила Воложанина.

Два первых года строительства Амурска потребовали обратить внимание на устройство речного причала, так как, само собой, раз начали строить город на берегу Амура, то у него должна быть пристань. В проекте, разработанном ленинградским архитектором Кутеповым, было учтено, что причал должен находиться ниже выступа утёса Сандинской протоки, учитывая её глубину в этом месте и возможность подхода всех видов речных судов.

Берег не был подходящим для устройства причала. К нему потребовался сложный, крутой поворот подъезда через горбушку утёса, заросшего лесом. И с каждой навигацией на Амуре все острей стала ощущаться потребность в речном причале для связи с новостройкой.

Весной 1962 года впервые поставили к дикому берегу большой деревянный дебаркадер. Устройство причала и подъезда к нему было поручено УНР-300, коллектив которого возглавлял Ковтанюк, бывший певец Большого театра. Об этом в прошлом было немало разговоров. Я дважды пытался поговорить с начальником УНР-300, но Ковтанюк мне сразу категорически отказывал. Дескать, на мою долю выпало немало неприятностей, и лучше их не ворошить. Среди строителей Ковтанюк воспринимался яркой личностью.

А причал амурской пристани сооружали 50 лет. Это было самым рекордным долгостроем. Надо было навозить бутового камня на всю длину подъезда и причала – более 10 тысяч кубометров вперемешку базальтового булыжника с осколом.

Брали тяжелый грунт из второго мылковского карьера кубовыми экскаваторами знаменитые механизаторы Владимир Журавлев, Петр Голендухин, Александр Попов, Олег Рябов, Александр Громов, Константин Москаленко, Иван Привалов, Константин Тюменцев, Павел Зыков.

Эти экскаваторщики, а также бульдозеристы Анатолий Мешков, Василий Посяда имели маршрут работы на бутовую насыпь причала амурской пристани.

А Воложанина вела учёт транспортировки бутовой породы на насыпь причала, отмечала, сколько рейсов сделал тот и другой водитель «КамАЗа» или «КрАЗа» на причал. Редко давали по семь или одиннадцать самосвалов, и на то были причины. Начальник УНР-300 Ковтанюк считал причал объектом, который мало кого тревожит, с ним можно повременить, так как есть поважней участки в подготовке нулевых разработок.

Итак, отметила Воложанина, почти 7 лет возили камни на бут причала, пока, наконец-то, его спланировали и заасфальтировали подъезд с крутым поворотом и всей площадкой причала. После этого в каждую навигацию к причалу стали подходить речные лайнеры и «Ракеты».

‒ А какой была встреча Юрия Гагарина, когда он из Хабаровска ехал на «Ракете» в Комсомольск-на-Амуре! ‒ заметила Волжанина.

На причале, по задумке архитекторов, водрузили высокую металлическую стелу с одним словом: «Амурск» ‒ так, чтобы была видна всем проходящим судам. Но причал в течение 60 лет требовал ремонта, устранения просадок грунта. Множество булыжников базальта, укатившихся к воде, амурские волны хорошо отполировали, и это теперь составляет природное украшение берега всевозможными форматами базальтовых глыб.

А несколько лет назад подъезд к причалу и площадь перед бывшей пристанью снова заасфальтировали, установили конструктивное дюралевое ограждение, что придает причалу завершенный вид. Однако все помнят великое наводнение, которое свалило своим напором бетонный спуск к площадке подхода к борту речного судна. Так что причал нашей судьбы ждет возможности устранить то, что бросается в глаза как завал бесхозности при въезде в гостеприимный город со стороны реки.

Александр РЕУТОВ

ОТ РЕДАКЦИИ:

В фотоархиве нашей редакции нашлись фотографии, на которых запечатлен речной причал в г. Амурске в разные его периоды и в разном состоянии, а также деревянная лестница, по которой когда-то приезжавшие по реке пассажиры поднимались от берега по крутому склону, чтобы попасть в город. Этой лестницей пользовались до тех пор, пока не была отсыпана подъездная дорога к пристани.