И свет Отечества в душе

Одна из старожилов Амурска, Юлия Берт, как-то сказала при встрече: «Вспоминаю, сколько наши девчата перелопатили горячего асфальта на улицах Амурска, и всё вручную. Тот асфальт потрескался от времени, вспучился от корней тополей. И вот смотрю, как сейчас дорожники из Комсомольска-на-Амуре работают по-современному, при помощи техники».

В годы возведения Амурска на строительных работах вкалывали не только мужики, но и женские бригады. В одной из них – Валентины Дурашкиной – работала Лукерья Раздобреева. Её в бригаде по-дружески называли эмигранткой. Я как-то поинтересовался, с чего вдруг появилось такое прозвище? И Лукерья ответила:

– Если тебе рассказать о всех моих похождениях, то потребуется немало времени. Во-первых, мои родители были староверами. На этот вид веры были гонения еще до Великой Отечественной войны. Семья жила на железнодорожном разъезде вблизи станции Угольной близ Владивостока. У матери с отцом было пятеро детей, старшей, Анне – 12 лет, остальные – мал мала меньше.

Не знаю, как моему отцу удалось увезти семью в Канаду, только слышала, как они на каком-то теплоходе прибыли в Монреаль. Там отец нашел знакомых, из земляков, и они помогли устроиться в староверческом поселении, где мои родители продержались четыре года. Отец трудился на пилораме, а когда работы не стало, завербовался в Бразилию – в Сальвадор, на лесозаготовки, где тоже нашлись люди из России. Что было очень важно – одноверцы помогали друг другу на чужбине. В Сальвадоре родилась моя сестра Доброслава, шестая в семье, но меня тогда еще не было на свете.

В поисках благополучия отец снова завербовался, теперь в Аргентину, на остров Огненная Земля, где пролив Магеллана. Там я и родилась. Прожили мы на этом острове шесть лет. Там жило несколько семей русских староверов. Потом община решила переселиться снова в Канаду. Отец наш умер на Огненной Земле, в той деревне, где мы жили, и он там работал на заготовках черного дерева. Община нас не бросила, и мать держалась, как говорится, в своем кругу одноверцев. Старшая сестра Анна повзрослела и вышла замуж.

Пролетело немало лет после окончания Второй мировой войны. Все братья и сестры стали взрослыми. В русский мир, что держался в разных странах, стали приходить добрые вести. Советское правительство предложило живущим в разных странах русским людям вернуться на родину, с полными правами соотечественников.

Мне к тому времени было уже 30 лет. Я подала заявление, как требовалось, и через полгода получила советский паспорт. Приехала из Канады во Владивосток с волнением в сердце. И пониманием, что родина моих родителей, Россия, – и моя родина. Огненную Землю, мне кажется, я видела во сне, а русский мир живет наяву. Потом попала на стройку в Амурск, работаю в бригаде как своя среди своих. Никто меня не спрашивает, какой я веры. Староверы, куда бы их ни забросила судьба, остаются верными России.

Так в краткости рассказала мне о своих похождениях, похожих на кругосветный сон, Лукерья Раздобреева. Строили Амурск в то время люди из разных краев и республик. Многие позже разъехались кто куда. Трест «Амурскстрой» и все его 24 управления и вспомогательные организации мало-помалу прекратили свое действие и закрылись.

Но теперь, кажется, начинается современное продолжение Амурска. От целлюлозной промышленности перешли на цветную металлургию, введена в действие вторая очередь АГМК компании «Полиметалл». На его инвестиции проводилась реконструкция пешеходной аллеи Комсомольского проспекта, дизайновое обновление набережного склона к Амуру, здания бывшей первой школы и подъезда к ней.

Признаюсь, что меня впечатляет это инженерное сооружение – как дорожный прорыв через остатки березовой сопки, на вершине которой стояла устаревшая телевышка, которую срезали и отправили на металлолом.

На строительстве дороги поработали специалисты дорожно-строительного участка ООО «Руст» под руководством Сергея Александровича Палеха. В распоряжении коллектива – современная техника для прокладки бетонно-асфальтных трасс и тротуаров. В этом году они занимались ремонтом проезжей части дороги на проспекте Мира.

За неделю работы бригада асфальтировщиков разогревала в большом черном «самоваре» нефтебитум, чтобы бросить основание трассы проспекта Мира для связки с обновленным слоем горячего асфальта. И за два дня механизаторы обновили дорожный асфальт проспекта Мира. Это смотрелось так впечатляюще, что так и хочется назвать горячую работу прорывом к подвигу.

В финале своего литературного наброска стоит вспомнить о том, что я демобилизовался из армии в декабре 1957 года. А в январе 1958 года на Амуре, в селении Восточные Падали приступили к строительству нового города, которому дадут название Амурск. Тогда я этого не знал, и ветры романтики унесли меня на Донбасс, где я устроился забойщиком на шахту Холодная балка № 10 и проработал шахтером три года. Так что мне не довелось быть первостроителем Амурска, как Юрию Гаученову.

Он забайкалец, мы с ним из одного поселка при городе Стретенск, работали на лесозаготовках, и нас в одно время призвали на службу, хоть и в разные части. И получилось, что демобилизовались в одно время. Он служил на Сахалине, и возвращаясь домой, оказался в Комсомольске-на-Амуре. Там он узнал о новостройке в Падалях и сумел устроиться на работу бульдозеристом, так как в армии был водителем танка. Только когда я тоже впоследствии приехал в Амурск, узнал, что Юрий Гаученов работает здесь с начала строительства, имеет семью. Встчречаться нам в быстро растущем городе случалось редко.

Мне помимо работы на стройке представилась возможность войти в общество художников, участвовать в разных выставках. Лет десять назад в картинной галерее «Метаморфоза» в Комсомольске один художник-график показал мне гравюры хабаровчанина Николая Холодка и сказал: «А ты знаешь, он был первостроителем Амурска». Да, я это знал. Мне рассказывала бывшая работница бригады Михаила Красицкого, Альбина Савина, что Николай Холодок работал в этой бригаде и вышел в знаменитые граверы.

Участвуя в течение десяти лет в биеннале графики «Серебряная волна», что проводит комсомольская картинная галерея, я не раз задумывался о том, чтобы подать в экспозиции о первостроителях Амурска Николая Холодка. Он окончил полиграфический институт в Москве и 31 год отслужил в армии офицером. Его военные похождения достойны повествования.

Тематика его графики не несет батальных сюжетов. Но я видел в его творчестве отражение темы освоения дальневосточной земли. И прошлым летом мне довелось обменяться с ним рукопожатием и познакомиться, порассуждать об изобразительном творчестве, о службе в русской армии и о защите Отечества, которая и от живописцев, графиков требует ответственного дарования.

Александр Реутов, ветеран труда

Фото из архива автора