«Я помню постоянный голод»

Однажды зимним вечером приехала подвода с военкомом, который забрал отца, не оставив времени на сборы. Девочка запомнила, что все ее отпихивали, почти отбрасывали от себя, чтобы не путалась под ногами. Мама взяла еще одну подводу в колхозе и уехала вместе с отцом в район. Вернулась через пару дней обессиленная, лошадь по дороге пала, а мать еще долго гоняли по инстанциям, выясняя причину гибели животного.

Почти сразу после возвращения мамы всю их семью выгнали с мельницы, и пришлось перебираться в село Большая Сюга к дяде, брату матери, у которого своих детей было семеро. «Ртов много, есть нечего, перебивались, как могли»,- вспоминает Полина Кузьминична. Она к тому времени уже пошла в школу, до которой ежедневно приходилось преодолевать 7 километров. А в свободное время вместе с сестрой бегали в соседнюю деревню, попрошайничать:

«Кто картошку даст, кто - хлебушка, кто - еще чего, а кто - пинка». Через какое-то время семья переехала поближе к районному центру, в село Илга. Там вторая из старших сестер устроилась на почту, а брат стал работать в бондарном цехе. «Я помню постоянное чувство голода, все время хотелось кушать. Это был какой-то ужас! А потом сестра устроилась на рубку леса, там требовались поварихи или помощницы», - продолжила воспоминания Полина Полянникова.

Деревушка была недалеко от леса, и младшие повадились бегать на лесосеку, так как там всегда была еда. Мужики-лесорубы детей не отгоняли, не ругали, давая возможности насытиться.

Прошло время, и неожиданно приехал с фронта старший брат Александр. На тот момент мама ослепла и два года ничего не видела. Врач посоветовал женщине нюхать табак для возврата зрения. Помогло ли это, неизвестно, зрение вернулось, а привычка его нюхать осталась на всю жизнь.

Посмотрев на такие мучения, брат решил перевезти всех поближе к родному селу, а позже все семейство переехало во Льгов Курской области, где жила теща Александра. А в это время немцы начали наступление на Курск и дальше - на Льгов, и город оказался в эпицентре сражений.

Ситуация постоянно менялась: с утра город занимали немецкие, потом советские войска, потом вновь немецкие. Два года город находился в оккупации, ни одного жилого дома не сохранилось - все было разбито и уничтожено. Семья жила на окраине Льгова, в маленьком домишке, за которым находился разрушенный многоэтажный дом.

Во дворе под большим раскидистым деревом мама выкопала глубокую яму и во время бомбежек спасалась там вместе с детьми. Сверху над ямой была сооружена крыша, прикрытая зеленью, для маскировки. В один из дней во время курского наступления в городке вновь появились немцы. Сорвав дверные петли, вошли в хату и потребовали у матери еды. Та объяснила, что, кроме детей, ничего в доме нет.

«Немцы разные были. Кое-кто из них даже что-то поесть нам давал. А вот венгры (мадьяры) и румыны заходили в дом, грели у печки руки, потом начинали шнырять по дому в поисках пищи. Один раз бабушка, хозяйка хаты, дала малышу - сыну моей сестры Раи - картошку в кожуре, и в этот момент зашли то ли румыны, то ли венгры.

Сначала два, а потом третий - оборванные, кто во что одет. Разбрелись по дому. Последний из них, увидав кружку с картошкой у ребенка в руках, схватил и тут же сожрал», - с болью в голосе рассказала моя собеседница. Тот солдат еще долго снился девочке как кошмарный сон, а съеденная им картошка так и осталась в памяти до сегодняшнего дня.

Однажды немцы находились во Льгове трое суток, и все это время они жгли на улицах костры, свирепствовали. На глазах маленькой Полины один из немцев ударил сапогом трехлетнего мальчишку, который крутился неподалеку в надежде получить что-нибудь из еды. Мальчик отлетел и больше не встал. Люди боялись и старались не попадаться на глаза, потому что фашисты расстреливали или вешали не угодных им, считали, что это партизаны. - дополнила она свое повествование.

Это, конечно, была еще середина войны, до победы оставалось еще много дней и ночей. Но и после, уже в мирное время, Полина Кузьминична не могла забыть годы, проведенные во Льгове, и через всю свою жизнь пронесла любовь и уважение к советскому солдату-защитнику, которую передала затем и своим детям.

Анна Жаркова