Оправданный риск

При пуске в работу таких промышленных гигантов оборонного значения, как заводы Амурский машиностроительный, «Вымпел», Комсомольский-на-Амуре передельный с новым прокатным станом, требовалась колоссальная энергия.

В то время ее могла дать только Зейская ГЭС. Было принято решение связать в одну цепь всю систему энергоснабжения, подведомственную «Дальэнерго». Линией электропередачи соединить Зейскую ГЭС, Хабаровск, Амурск, Комсомольск-на-Амуре и всю Приморскую энергосистему.

И в 1982 году началось строительство промежуточной электроподстанции на 500 киловольт в городе Хабаровске. Параллельно начали тянуть ЛЭП-500. И главное, все это грандиозное строительство финансировалось за счет Дальневосточного региона.

Об этом, не скрывая факта, нам сообщил сам глава краевой партийной организации Алексей Клементьевич Черный. Все крупные строительные объекты, а в их числе и ЛЭП-500, у него были на особом контроле. И он частенько навещал производственные участки.

Дважды в неделю навещал Черный и объекты ЛЭП-500, беседовал с рабочими. В обязательном порядке выяснял, чем и как кормят рабочий класс. Обычно выездные бригады на периферии обеспечивали походной кухней. Кормили в счет будущей зарплаты.

Так вот, Алексей Клементьевич всех успевал контролировать. Обедал, как правило, со всеми, за одним столом. И тут же проводил беседу. Такие беседы действовали, как допинг. Начальство становилось более внимательным, а рабочие - более активными. Рабочие уважали Черного за такие беседы и готовы были пойти на любой подвиг. А по сути, подвигом можно считать всю проделанную нами работу.

   Вся линия электропередачи была разбита на участки и распределена по районам. И каждой бригаде виделось, что именно им-то достался самый трудный участок. Фактически, все участки были по-своему сложными. Поскольку пересекали болота и русла рек. И в большей части тянулись по крутым склонам сопок, до которых добраться было весьма и весьма сложно.

Какой разговор можно было вести о разных видах техники, если по проходимости с большим трудом справлялись лишь бульдозеры и экскаваторы на гусеничном ходу. На них возлагалась подготовка к монтажу подножников, а также их транспортировка от шоссе до котлована.

Для этой цели была изготовлена из листовой стали так называемая «пена». На ней волоком перевозили подножники в труднопроходимых местах. А труднопроходимые места, на наш взгляд, были на протяжение всей линии.

Нашей амурской комплексной бригаде был определен участок от станции Биракан до станции Известковая. По общим меркам, все у нас шло, можно сказать, нормально. Почти весь наш путь проходил по гряде сопок.

И, если были трудности с транспортировкой подножников, то рытье котлованов и монтаж подножников особых неудобств не доставляли. Поэтому мы шли в работе с опережением графика. Но с подходом к станции Известковая гряда сопки ушла в сторону. И нам предстояло пройти, пусть даже небольшой участок, в несколько опор, по болоту.

А по времени уже начиналась весна. И она навязывала особые трудности. Подъезды к котлованам и транспортировка подножников усложнились в разы.

Но не это оказалось главным. Уходя в сторону, сопка подставила нам, будто в насмешку, на испытание крутой, градусов в сорок пять, склон. А на том самом склоне требовалось установить угловую опору. Разница между угловой опорой и простой огромная. Надо ставить уже не четыре подножника, а двенадцать. И на бетонный фундамент.

Мы, конечно, были не против всех этих заморочек. Что бы там ни было, а делать все равно придется нам. Пусть она будет угловая или какая-нибудь оборотная. И пусть она стоит хоть на пике Эвереста. Вот только как ее там смонтировать?

Кое-кому над этим вопросом предстояло голову поломать серьезно. Решение этого вопроса затягивалось. Даже Алексей Клементьевич на этот раз ничего определенного не сказал. Походил по краю сопки, поцокал языком, сел в вертолет и улетел. Правда, перед вылетом сказал:

- Ну, вы - ребята опытные, надеюсь, что справитесь с этой задачей.

Бригадир Петр Иванович Докучаев и мастер участка Иннокентий Николаевич Красиков несколько раз спускались до отметки. Но по возвращении от них, кроме крепкого мата, нельзя было что-то услышать. Снизу, пройдя болото, подняться до отметки невозможно. Да и автокран не сможет подойти к подножию сопки. Сверху спускаться - опасно, крутой склон.

Положение тупиковое. Если каким-то путем можно будет добраться до отметки, то установить технику для работы нет никакой возможности. Уклон менее сорока пяти градусов. А еще надо завезти подножники и блоки для фундамента.

Задача казалась невыполнимой. Нависла угроза потерять драгоценное время. Через полмесяца до этой злополучной сопки нельзя будет добраться даже на бульдозере. А до отметки и вовсе не пробиться. И вот по решению этого вопроса свое предложение выдвинул машинист экскаватора Василий Петрович Нечаев, опытный механизатор, машинист-наставник.

К его предложениям обычно прислушивались. Но на этот раз начальник участка Иконников высказался резко: «И думать об этом забудь. Малейший промах, и все. Кто отвечать за это будет»?

А старший прораб Андрей Иванович Баранов даже матюгнулся. Человек он вспыльчивый, но быстро отходчивый. Как в народе говорят, не помнящий зла. Тут же после слов Иконникова напустился на машиниста: «Если что случится, кто мне в зону сухари носить будет? Славка?- Он кивнул на Иконникова.- Так его тоже посадят».

Василий Петрович, машинист экскаватора, развел руками. Глядя на Иконникова, серьезно сказал: «Мое дело предложить, ваше дело отказаться. Только, на мой взгляд, другого выхода вы не найдете. Время потеряете зря. А делать все равно придется по-моему».

Махнул рукой и пошел к экскаватору. Порыв ярости и недовольства вскоре прошел. И к вечеру Иконников собрал всю бригаду, стали обсуждать предложение Василия Петровича. Обсуждение затянулось допоздна. Наконец, поднялся Василий Петрович и объяснил всем, как они с машинистом бульдозера, Иваном Твердохлебовым, видят решение этого вопроса. Были, конечно, и сомневающиеся, но в целом, предложение приняли.

На страх и риск Василия Петровича и Ивана Твердохлебова, с согласия начальства утвердили план работы. Утром привезли на рабочую площадку длинный трос и сцепили экскаватор с бульдозером. Бульдозерист опустил клык рыхлителя и вогнал его в грунт.

Насколько позволила сделать это мерзлота. Сделали натяжку троса. И Василий Петрович, перекрестившись, тронул двадцатитонную махину в рискованный путь. Лопни в это время трос или клык рыхлителя, и экскаватор кубарем покатится до самого болота. Но он медленно полз вниз, волоча за собой бульдозер. За ними тянулась вспаханная полоса.

А по обе стороны полосы шла бригада монтажников. Сколько сил и энергии отняли у людей эти, вроде бы ничего не значащие, тридцать или сорок метров спуска! Наконец, экскаватор достиг отметки. В подвесном состоянии он медленно стал работать ковшом.

Через тридцать минут экскаватор уже стоял на ровной площадке. И машинист свободно управлял платформой. Не убирая сцепку, он начал разрабатывать котлован.

Все с облегчением вздохнули и стали расходиться. У каждого была своя работа. Надо было установить автокран так, чтобы максимально сократить расстояние для подачи подножников к котловану. Работа двигалась медленно.

В другом месте можно было бы сделать все скоро, без лишних забот. Была в наличии малая передвижная буровая установка. Можно было опустить ее до отметки. Пробурить несколько скважин и взорвать грунт. Насколько было бы легче и быстрее рыть котлован!

Но взрывные работы проводить было запрещено. Поскольку параллельно нашей ЛЭП проходила уже действующая ЛЭП-110, подведомственная Министерству путей сообщения.

И железнодорожники категорически запретили проводить взрывные работы, боясь повреждения своей линии, так как для железнодорожников это было бы чрезвычайное происшествие крупного масштаба. Поэтому пришлось разбирать сланцевую породу клыками экскаватора.

Только через три дня Василий Петрович принял первую бадью с раствором и первый блок к фундаменту. Работа шла медленно. Не так, как бы хотелось нам. Но все-таки продвигалась. И это нас радовало.

Семь суток провозились мы с этой опорой. Угловую опору нельзя сместить даже на сантиметр, это стало бы катастрофой. Опоры готовятся на заводах строго по чертежам, поэтому подножники устанавливаются строго по нивелиру.

Итак, экскаватором вырыт котлован. Экскаватором смонтированы подножники. Им же проведена обваловка готового сооружения. Осталась самая малость - спуститься к подножью сопки. Но спускаться вниз оказалось намного легче.

Во-первых, машинист освоился, привык к обстановке. А потом спуск дальше вниз оказался более пологим, чем вершина, поскольку излишки грунта при рытье котлована Василий Петрович использовал для подсыпки дальнейшего склона. Машинист экскаватора, отрабатывая котлован, одновременно готовил отходной путь - отработанный грунт устилал на склоне сопки, чем делал спуск более пологим.

При спуске Василий Петрович уцепился ковшом экскаватора за грунт и тот задом медленно спустился до отлогой части сопки. Вячеслав Иконников и Андрей Баранов, как это водится в таких случаях, ждали его внизу. Вышедшему из кабины экскаватора машинисту Вячеслав Иконников, пожимая руку, шутя сказал:

- Петрович, ты мне прядь седых волос добавил на голове.

- Я человек маленько скуповатый, поэтому и себя в этом вопросе не обделил, - также шутя ответил Василий Петрович.

Баранов, как всегда, немногословно, пожимая руку, пробубнил: «Отдыхать! Чтобы я тебя двое суток на площадке не видел»!

Они втроем друг друга хорошо понимали. Вся работа была сделана с грубейшим нарушением правил техники безопасности. О таком поступке начальству не доложишь. Но начальство само понимало положение дела.

Алексей Клементьевич Черный лично благодарил всю бригаду. За досрочно и качественно выполненную работу. Особо отметил самоотверженный труд экипажей экскаватора и бульдозера. Очевидно, Иконников все же рассказал ему, как на самом деле была проделана работа. Алексей Клементьевич, пожимая руку Василию Петровичу, сказал с улыбкой:

- Я же знал, что вы найдете выход из любого положения. Спасибо вам, братцы!

Приятное удивление было у всех, когда мы вернулись домой, в родное Управление механизации. И первое, что увидели на Аллее славы перед входом на территорию предприятия - на стенде «Лучшие люди управления» красовались фотографии Василия Нечаева и Ивана Твердохлебова. Это уже Алексей Клементьевич оставил свой знак благодарности.

И всей бригадой, чуть ли не в один голос, мы заявили, что этот факт непременно надо обмыть. «Все в свое время», - загадочно сказал Иконников.

А вскоре было созвано торжественное собрание по поводу завершения особо важной для государства работы. На нем зачитали благодарственное письмо от краевого комитета. Подписанное Алексеем Клементьевичем Черным.  

Николай Кичайкин