Становление бригады

«Отправляйся с богом». Дал мне немного деньжат, в мешок – вещички, две ковриги хлеба, несколько луковиц, перекрестил на дорогу. Сестры нашли огрызок карандаша и три листка бумаги из тетради, чтобы я написал письмо домой из далекого края.

Было начало лета. По всей стране бродили жуткие слухи, было объявлено о расстреле Тухачевского, искали всюду врагов народа. Преследовались все, много было ревнителей писать доносы, усматривая подозрения во всем и всюду. В такой обстановке не просто было добраться до Амура. Мне тогда исполнился 21 год. На каждой станции проверялись документы, требовались объяснения, случались аресты по подозрению. Но день, два продержат и отпускают.

В Комсомольске тоже было нелегко. Работали, сколько было сил. Часто отправляли нас в Быстринск на лесоповал, так как стройке нужен был отборный лес. Возили его в Комсомольск на баржах, которые буксировали колесные пароходы.  Там, в Быстринске, я познакомился с Екатериной Борисовной Пестряковой. Поженились осенью 1949 года. Но семейная жизнь оказалась еще трудней, так как не было своего жилья.

И вот пришел август 1956 года. Я услышал разговор о том, что в селе Падали-Восточные открывается новостройка. Посоветовавшись с женой, решили ехать туда. Возможно, удастся получить жилье или построить свою хижину, раскорчевать огород. Разыскал в управлении шестого треста главного инженера будущего целлюлозно-бумажного комбината Попова. Он объяснил мне все и сразу же согласился принять на работу. Написал направление в УНР-254.

Я разыскал начальника участка - прораба Бойко, который организовывал погрузку материалов на баржу, чтобы отправить в Падали-Восточные. На причале формировался наш груз – пиломатериал, кирпич, шифер, рубероид, кровельная жесть, инструменты, топоры, пилы, кирки, лопаты и многое другое. На центральном складе получили четыре экспедиционные палатки с войлочным утеплителем. Тогда я не думал, что в палатке буду зимовать. Баржу дали через три дня. Ожидание было, как всегда, утомительным. Мне пришлось дежурить на причале три ночи. 17 августа утром подали под погрузку баржу. Бригада рабочих строителей помогла при помощи крана  все, что было приготовлено для новостройки, разместить на палубе баржи «Сивуч», которую взяли на буксир два катера. На причале все команды и распоряжения отдавал прораб Бойко. Он, по всему было видно, очень торопился, так как материалы требовалось подать на стройплощадку еще три дня назад.

И вот катера полным ходом двинулись по фарватеру. Идем час, два, три. Наконец, взяли к правому берегу. Из-за щербатого утеса открылось село Падали-Восточные. Наш приход встретили радостно. Среди нанайцев были, в основном, дети, женщины и старики, и лишь несколько мужиков.

В сутолоке выяснилось, что на берегу нас уже ждали принятые на работу плотники: Михаил Пленкин, Василий Богданов, Костя и Максим Мотузы, Иван Бельонинов и другие. Вместе со мной на барже прибыло семь человек. Кто плотник, кто разнорабочий. К сожалению, ни имен, ни фамилий не запомнил. На берегу оказался еще один прораб - Николай Воронков. Они с Бойко собрали всех нас на борту баржи и составили список бригады. Воронков назначил меня бригадиром. Бойко был не против. Плотники тоже признали меня, и тут же, по распоряжению старшего прораба, всей бригадой мы начали разгружать пиломатериал. До заката солнца 19 человек по трапам снесли все материалы на землю, чтобы не держать баржу и катера. Многое из памяти, конечно, ушло, но я помню, как устали мы тогда. Развели два костра. Те, кто устроен был на жилье, ушли по домам, а кто приехал в тот день, ночь провели под открытым небом.

Наутро прораб Николай Воронков дал мне задание разбить бригаду на два звена. Одному – строить склад для приема цемента и других материалов, второму – приступить к постановке платок на прочный каркас. Так что работы было много. Воронков велел назначить звеньевого. Я не долго думал, назначил Михаила Пленкина. Он оказался шофером, и это был незаменимый человек. Его звено и поставило сначала первую, а потом и другие палатки. А мы со своим звеном начали строить склад. Поставили на обвязку 22 столба и собирали деревянный сарай. Вот так и началась наша стройка в Падалях-Восточных.

Помню, это было в субботу, 18 августа 1956 года. Вскоре приехал управляющий шестого строительного треста Евгений Михайлович Сидоренко. Он торопил нас, чтобы быстрей устраивались, а главное, построили сарай под цемент, который должны были со дня на день подать баржей. Мы понимали важность подготовки приема строительных материалов и работали не покладая рук.

Потом я еще несколько раз побывал дома у первостроителя Дениса Андреевича Игнатьева. Он каждый раз встречал меня приветливо. Но настроения рассказывать о своем бригадирстве на Падалинской площадке у ветерана стройки не было. И он меня каждый раз отправлял к Михаилу Пленкину, который, по мнению Игнатьева, более точно расскажет о делах далекой поры. И действительно, Михаил Яковлевич оказался неплохим рассказчиком и многое запомнил. В том числе строителей.

Вот что рассказал на это раз Пленкин:

- Осенью в нашу бригаду пришел плотник из верхней Экони Иван Тимофеевич Круглов с сыном Гаврилом. Они работали умеючи и на жилье определились в одной из палаток. Кругловым на стройке понравилось, и они, как и все, мечтали получить жилье - такое, чтобы можно было перевезти семью. Но тут работа затормозилась, и Кругловым пришлось возвращаться в свою деревню. Иван Круглов заметил, что обязательно вернется вместе с сыном, как только строительство возобновится.

После шумного собрания, на котором стало ясно, что строительные работы свертываются, на Падалинской площадке водворилась тишина. Прораб Николай Воронков затосковал и не знал, как применить себя на объектах, которые будет до самой весны достраивать одна бригада Дениса Игнатьева в составе 12 человек.

Воронков жил в первой палатке, вместе с плотниками. Своих намерений сдать участок тому, кто его пожелает принять, он не скрывал. Собирался из Падалей уехать в какой-то город. Но желающего не находилось. Наступил вьюжный декабрь. Четырехдневная метель раскачала наши палатки так, что, казалось, вот-вот их порвет в лоскутья. Печи топили день и ночь. Правда, дров было натрелевано достаточно. Осенью Сашка Абальмасов хорошо поработал и набуксировал лиственных хлыстов на целую зиму.

Новый 1957 год мы встретили вместе с нанайцами. Николай Воронков имел несколько ракет. И вот он ими осветил нашу площадку и заваленное снегом селение. Электричества не было. Перед Новым годом сломался единственный дизель на электростанции, на которой работал мотористом Константин Шуть. Пришлось освещаться коптилками и керосиновыми лампами. Костя Шуть был человеком неугомонного нрава: весельчак, анекдотчик. Его россказни вносили в нашу жизнь определнную оптимистичность. Дизель он отремонтировал к Рождеству Христову. Дал свет, заговорило радио. В клубе стали крутить кино. Электриком на участке работал Владислав Анатольевич Присекин. Это был боевой парень, собственно, он и электрифицировал наш участок, оставался с нами до начала 1958 года и не изменил своему коллективу до конца.

Денис Игнатьев в середине ноября собрал нас, плотников, посоветоваться, что делать. Ведь не сидеть же сложа руки. Нам предложили работу в селе Вознесенском – срубить Дом быта. Предложение оказалось кстати. Амур покрылся льдом, и по нему начали ходить. Бригада вооружилась инструментами и двинула на тот берег, оставив свои семьи на месте. Отработали немногим больше месяца, построили Дом быта. Все материалы были под руками, только штукатурные работы взялись произвести строители из совхоза. А бригада вернулась из Вознесенского, кое-что заработав.

Весь 1957 год для нас был трудным в отношении работы.

 Денис Игнатьев съездил и в Комсомольск, и в Эльбан. Утешительных новостей в середине декабря еще не было. Но вот в Падалаях-Восточных появилось четверо: начальник УНР-851 Григорий Николаевич Решетник, главный инженер Дорогиницкий, парторг управления, он же начальник отдела труда и заработной платы Петр Иванович Ганов, старший прораб Сергей Иванович Чапленко. Они с трудом пробились через снежные сугробы в Падали-Восточные по зимнику на двух лошадях, впряженных в сани-розвальни, наполненные сеном. От коней, преодолевших за день около 60 километров пути из Эльбана, парило. Не теряя времени, на закате солнца приезжие осмотрели площадку, построенные дома, недостроенные бараки.

Парторг обошел всех падалинцев, связанных трудовыми отношениями со стройкой, пригласил собраться вечером в клубе, чтобы огласить приказ об открытии стройки с начала нового года, до которого оставалось несколько дней, обсудить план действий. Это было самым радостным событием в жизни бригады первостроителей Дениса Игнатьева, да, наверное, и Григория Решетника, который год назад нам сказал:

- Считайте, что стройка закрыта. Но надо сохранить все материалы, технику и жилье. Возможно, Падалинский вопрос скоро будет окончательно решен, и нам прикажут здесь строить город. Я говорю возможно, но не утверждаю, что так оно и будет. Подождем, что скажут про Галечную площадку. Если она окажется неподходящей, то Падали-Восточные снова оживут.

Александр РЕУТОВ

(Окончание в след. номере)

{gallery}2017/32_08.08.2017/5-ignatev{/gallery}