О гранях между жизнью и смертью (часть 1)

Нестерпимая боль скрутила Карлу Перес 8 февраля 2015 года, ближе к полуночи. Скорая доставила ее из дома в Ватерлоо, штат Небраска, в Методистскую женскую больницу в Омахе. Там женщина начала терять сознание, остановилось дыхание, и врачи вставили ей в горло трубку, чтобы кислород продолжал поступать к плоду. Компьютерная томография показала: обширное кровоизлияние в мозг создало в черепе женщины огромное давление.

Перес перенесла инсульт, но плод, на удивление, не пострадал, его сердце продолжало биться уверенно и ровно, как будто ничего не случилось. Около двух часов ночи повторная томография показала: внутричерепное давление необратимо деформировало мозговой ствол.

«Увидев это, — говорит Тифани Сомер-Шели, врач, которая наблюдала Перес и в первую, и во вторую беременность, — все поняли, что ничего хорошего ждать не приходится».

Карла оказалась на зыбкой грани между жизнью и смертью: ее мозг прекратил функционировать без шансов на восстановление — иными словами, умер, но жизнедеятельность организма можно было поддерживать искусственно, в данном случае — чтобы дать возможность 22-недельному плоду развиться до той стадии, когда он сможет существовать самостоятельно.

Людей, которые, как и Карла Перес находятся в пограничном состоянии, с каждым годом становится все больше, по мере того, как ученые все отчетливее понимают, что у «переключателя» нашего существования не два положения вкл./выкл., а гораздо больше, и между белым и черным есть место для множества оттенков. В «серой зоне» все не безвозвратно, иногда бывает трудно определить, что такое жизнь, а некоторые люди пересекают последнюю черту, но возвращаются — и порой в подробностях рассказывают об увиденном по ту сторону.

«Смерть — это процесс, а не мгновение», — пишет реаниматолог Сэм Парниа в книге «Стирая смерть»: сердце перестает биться, но органы не умирают в ту же минуту. На самом деле, пишет доктор, они могут оставаться неповрежденными еще довольно долго, а это означает, что в течение длительного времени «смерть полностью обратима».

Каким же образом та, чье имя — синоним беспощадности, может быть обратима? Какова природа перехода через эту «серую зону»? Что происходит при этом с нашим сознанием?

В Сиэтле биолог Марк Рот ставит эксперименты, погружая животных в искусственный анабиоз с помощью химических соединений, которые замедляют сердцебиение и метаболизм до уровней, схожих с теми, которые наблюдаются во время спячки. Его цель — сделать людей, столкнувшихся с инфарктом, «немножко бессмертными», пока они не преодолеют последствия кризиса, поставившего их на грань жизни и смерти.

В Балтиморе и Питтсбурге команды травматологов под руководством хирурга Сэма Тишермана проводят клинические испытания, в ходе которых пациентам с огнестрельными и ножевыми ранениями понижают температуру тела, чтобы замедлить кровотечение на период, необходимый, чтобы наложить швы. Эти врачи используют холод с той же целью, что Рот — химические соединения: он позволяет на время «убить» пациентов, чтобы в конечном итоге спасти им жизнь.

В Аризоне специалисты по криоконсервации хранят тела более 130 своих клиентов в замороженном состоянии — это тоже разновидность «пограничной зоны». Они надеются, что когда-нибудь в отдаленном будущем, может быть, через несколько столетий, этих людей можно будет разморозить и оживить, а медицина к тому времени будет способна вылечить болезни, от которых они скончались.

В Индии нейробиолог Ричард Дэвидсон изучает буддийских монахов, впавших в состояние, известное как тукдам, при котором биологические признаки жизни исчезают, однако тело, кажется, не подвергается разложению неделю или дольше. Дэвидсон пытается зафиксировать в мозге этих монахов какую-то активность, надеясь выяснить, что происходит после того, как прекращается кровообращение.

А в Нью-Йорке Сэм Парниа с воодушевлением рассказывает о возможностях «отсроченной реанимации». По его словам, сердечно-легочная реанимация действует лучше, чем принято считать, и при определенных условиях — когда температура тела понижена, непрямой массаж сердца правильно регулируется по глубине и ритму, а кислород подается медленно, чтобы избежать повреждения тканей, — некоторых пациентов можно вернуть к жизни даже после того, как у них уже несколько часов не билось сердце, и часто — без долгосрочных негативных последствий. Сейчас доктор исследует один из самых таинственных аспектов возвращения из мертвых: почему так много людей, перенесших клиническую смерть, описывают, как их сознание отделялось от тела? Что эти ощущения могут поведать нам о природе «пограничной зоны» и о самой смерти?

По словам Марка Рота из Центра исследования раковых заболеваний имени Фреда Хатчинсона в Сиэтле, роль кислорода на границе между жизнью и смертью весьма неоднозначна. «Уже в 1770-х годах, как только был открыт кислород, ученые поняли, что он необходим для жизни, — говорит Рот. — Да, если сильно уменьшить концентрацию кислорода в воздухе, то можно убить животное. Но, как ни парадоксально, если вы продолжите снижать концентрацию до определенного порога, животное будет жить, впав в анабиоз».

Марк показал, как работает этот механизм, на примере обитающих в почве круглых червей — нематод, которые могут жить при концентрации кислорода всего 0,5 процента, но умирают, когда ее уменьшают до 0,1 процента. Однако если быстро пройти этот порог и продолжить снижать концентрацию кислорода — до 0,001 процента или даже меньше — черви впадают в состояние анабиоза. Таким способом они спасаются, когда для них наступают суровые времена, — чем напоминают животных, впадающих в спячку на зиму. Лишенные кислорода, впавшие в анабиоз существа кажутся мертвыми, но это не так: огонек жизни все еще теплится в них.

Рот пытается контролировать это состояние, впрыскивая подопытным животным «элементарный восстановитель» — например, йодистую соль, — который значительно снижает их потребность в кислороде. Вскоре он опробует этот метод и на людях, чтобы свести к минимуму ущерб, который может наносить пациентам лечение после инфаркта. Идея заключается в том, что, если йодистая соль замедлит кислородный обмен, это может помочь избежать ишемически-реперфузионного повреждения миокарда. Такого рода повреждение вследствие избыточного поступления обогащенной кислородом крови туда, где ранее испытывался ее недостаток, бывает следствием таких методов лечения, как баллонная ангиопластика сосудов. В состоянии анабиоза поврежденное сердце сможет потихоньку питаться кислородом, поступающим из починенного сосуда, а не захлебываться им.

В студенческие годы Эшли Барнетт попала в серьезную автомобильную аварию на шоссе в Техасе, вдалеке от крупных городов. У нее были раздроблены кости таза, разорвана селезенка, она истекала кровью. В эти минуты, вспоминает Барнетт, ее сознание скользило между двумя мирами: в одном спасатели извлекали ее из покореженной машины с помощью гидравлического инструмента, там царили хаос и боль; в другом сиял белый свет и не было ни боли, ни страха. Через несколько лет у Эшли обнаружили рак, но благодаря своему околосмертному опыту молодая женщина была уверена: она будет жить. Сегодня Эшли — мать троих детей, она консультирует людей, выживших после аварий.

(Продолжение в след. номере)

Источник: nat-geo.ru