Охота на медведя (рассказ)

Мне с ней доводилось разговаривать о Сахалине, там жил ее дед, приехавший по вербовке, да и вся родня обосновалась в Шахтерске. Дед был охотником. От него в наследство Оливии достался дробовик 12-го калибра, причем двуствольный. Она привезла его с собой в Амурск.

Однажды в начале осени Оливия мне тайно сообщила о том, что она приготовила 17 патронов, зарядила их пулями, жетонами и картечью и намеревается поохотиться на медведя. В августе она с амурчанками ездила брать голубицу на ягодник в районе Подалинской мари и там видела медведя. Оливия и меня пригласила на охоту. Я ей ответил:

- Заманчиво, но ведь у меня нет ружья, разве что просто с тобой побывать на охоте, посмотреть, как ты будешь стрелять в медведя.

- Да у меня есть и ружье, и охотничий нож, тоже деда.

Поразмыслив над этим предложением и вспомнив слова из басни Ивана Андреевича Крылова: «пол-черепа медведю топором», я решил наточить свой топор, как бритву, и взять его в качестве запасного оружия.

Договорились отправиться на охоту в предстоящую субботу. Я не выдержал и похвастался своей жене Вере тем, что еду с ребятами охотиться на медведя. Жена меня назвала дураком, при этом мечтательно согласилась.

- Хорошо, я приготовлю сковородку, чтобы пожарить печень добытого медведя, но главное, чтобы ты возвратился домой живым.

Если бы я Вере признался, что иду на охоту с Оливией, то возник бы скандал, и никакого похода в тайгу не состоялось бы.

К Подалинской мари надо было идти от железной дороги в сторону отрогов горы Маглой. Мы добрались к пяти часам вечера. У Оливии было превосходное настроение, и она выглядела эффектно с дробовиком, рюкзаком и ножом на поясе. По дороге нам встретился мужик, он произнес: «Вы там не промахнитесь».

Добравшись до мари, Оливия предположила: «Вот с этих валежин будем ждать появления медведя».

Расположились, с перехода почаевали, пожевали хлеба и соленых огурцов, после чего погрузились в тишину ожидания. Ждали часа полтора. Солнце уже клонилось за серпантин сопок, когда Оливия одернула меня – я, было, задремал, несмотря на стаи комаров:

- Смотри, вон возле кедрачей показалось черное пятно, это наверняка движется топтыгин.

Я стал всматриваться. Черное пятно, действительно, двигалось то влево, то вправо, приближаясь к середине ягодника. И вот оно порывисто сделало несколько прыжков вперед. Да, это был медведь. Оливия повторила: «Медведь, медведь!» – уверенно держа в руках прицельно ружье.

Медведь двигался к нам также уверенно. Я встал спиной к березе и приготовился к встрече. Между тем, зверь приблизился настолько, что я разглядел на его голове всего одно ухо - справа, слева уха не было. Очевидно, в драке ему другой медведь отхватил ухо под корень.

- Оливия, самый момент стрелять, - прошептал я.

Охотница нажала на спуск, отчетливо щёлкнули курки, но выстрела не последовало. Медведь встрепенулся и все-таки двинулся в нашу сторону, скаля своей пастью с клыками.

Оливия перезарядила ружье и вновь нажала на спуск. Выстрела снова не последовало, но медведь уловил своим ухом щелчки курков. Я держал наготове свой топор на взлете. Медведь наверняка заметил его блеск. Так или иначе, но он вдруг резко бросился в сторону мощными прыжками, так что вокруг него все затрещало.

Оливия вдогонку направила свой дробовик, щелкнула курками, но выстрела снова не прогрохотало. Мне показалось, что она секунд на 15 потеряла дар речи, и я почувствовал, как тряслись мои руки.

Буквально за две-три минуты мы собрали свои рюкзаки с оружием и отправились в обратный путь. Медведь отвалил вправо и ушел вниз, к кедрачам. Выйдя на дорогу, Оливия возмутилась и выбросила в багульник те патроны, которые дали осечку, а те, что оставались в карманах, вставляла в ружье и чокала, но они тоже не давали выстрела.

Бросив в багульник и эти патроны, она сказала: «Вот ужас-то, медведь большой, как корова, от столкновения с ним нас отвело какое-то чудо. Но все, что ни делается, к лучшему». И мы пошли по дороге – туда, где виделся выезд с лесосеки. И вот так удача! По дороге шла машина лесничего, он меня знал и остановил борт. Мы залезли в кузов и через час были дома.

На прощание Оливия мне сказала: «Ты никому не рассказывай о нашей вылазке, пусть она останется между нами, чтобы не было нам позора».